finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Юрий Артюхин

«В ОЩУЩЕНИИ, ЧТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ ПОМОГ ЧЕЛОВЕКУ, И ЗАКЛЮЧАЕТСЯ УСПЕХ»

Он родился в санатории, но его жизнь не стала сплошным отпуском. Об ином жизненном пути он даже не думал: одна из множества прочитанных книг стала решающей, еще в школе определив его судьбу. С тех пор главврач 4-й больницы, отоларинголог Юрий Артюхин написал тысячи историй болезни. Его путь к профессиональному успеху можно обозначить фразой на такой знакомой всем докторам латыни: «рer aspera ad astra».

 

 

Юрий Васильевич, Дзержинск родной для вас город?
– Нет. Я родился в арзамасском районе в санатории «Сережа». Так и написано в паспорте. Там было служебное жилье у родителей. В 1969 году я поступил в мединститут, а после его окончания по распределению попал в Дзержинск.

 

В какой семье вы воспитывались?
– Отец мой был ветеринаром, а мама банковским работником. Обычная семья.

 

В школе любили учиться?
– Я был хорошистом. Троек не было, но и пятерок было мало. Буквально на днях наткнулся на свой аттестат зрелости за восьмой класс: в нем восемь пятерок и четыре четверки, а за десятый – уже две пятерки, остальные четверки. А любимым предметом, если честно, была физкультура. Следующими по пристрастию были литература и геометрия. Оказалось, что у меня хорошее пространственное воображение, поэтому геометрия давалась легко.

 

Когда вы определились с выбором профессии и как состоялся этот выбор?
– В восьмом классе я уже точно знал, куда пойду. «Виноват» был Юрий Герман, точнее, его роман «Дорогой мой человек». Когда я его прочитал, сразу решил: буду только врачом, причем хирургического направления. Поступать и учиться было очень тяжело: сельская школа не давала такой подготовки, как городские. Для поступления пришлось прилагать героические усилия. Первые два курса было сложно, а потом все легче, и госэкзамены мне единственному из группы удалось сдать на одни пятерки. Мне очень нравилось учиться, во все хотелось вникнуть. Как потом говорили сокурсники, а теперь уже коллеги, на моем юбилее, они никогда не думали, что я так буду прогрессировать в учебе.

 

Получается, вы себя в другой профессии не представляете?
– Нет, конечно. Ну, если только литература… Я очень много читаю и очень люблю книги. И если кому-то что-то надо написать, обращаются ко мне за помощью и всегда с моей редактурой соглашаются. Я в текстах сразу вижу, что и где не так. Дочь моя, закончившая филологический факультет, сказала, что я мог бы смело заниматься редакторской деятельностью. А вообще-то профессия врача предполагает такую подготовку, ведь нам же приходится писать истории болезни (улыбается,– примеч. автора).

 

Каким было ваше детство в Советской стране?
- Оглядываясь назад, понимаешь, что это было супертрудно. Но те времена я вспоминаю только с благодарностью. Детство мое было интересным и счастливым по многим причинам. Главное, в нашей семье была хорошая атмосфера, которая позволяла чувствовать себя комфортно. Родители доверяли мне и оставляли много свободного времени для спортивных игр с друзьями. Сейчас же во дворах нет ребят, то ли за компьютерами все, то ли еще чем-то заняты. А мы преимущественно играли в лапту, в чижики, в разные военные игры, в догонялки, в футбол и волейбол, плавали в реке. А зимой – хоккей, лыжи и санки. Такого, чтобы сидели и думали, где бы набедокурить, даже не припомню. Ребятишек в семьях было много, и мы тянулись за старшими братьями. А сейчас вот говорят «совок», идеологический пресс, но впервые я почувствовал какую-то несвободу только в старших классах. Меня выдвинули на секретаря комсомольской организации школы. Это был 67-й год. Вот тогда-то от райкома я и услышал: «Нет, ребята, это не нужно, а это нежелательно». Я всегда противился элементам официоза, которые пытались привнести в мероприятия, пытался доказать, что это только мешает, что все должно быть от души, а не для галочки. Эти разногласия и мой внутренний дискомфорт привели к тому, что в середине выпускного класса я отказался от секретарских обязанностей.

 

Как складывалась ваша трудовая биография?
– В Дзержинск я переехал в 1975 году. И вот уже 38 лет живу здесь. По распределению после института я попал в профинститут на поселке Восточном, который был напротив «Капролактама». Там я отработал отоларингологом положенные три года. Меня почему-то сразу выбрали председателем профкома. В 24 года какой из меня был председатель профкома! Но выбрали. А в 1978 году я перешел работать в ЛОР-отделение госпиталя. Освободилось место врача, и меня с удовольствием взяли, ведь до этого я все три года ходил туда работать бесплатно. Два раза в неделю оперировал на общественных началах, чтобы набраться опыта. И меня снова выбрали председателем профкома. В 79-м я – кандидат в члены КПСС, в 80-м – член КПСС, и снова меня выбирают секретарем парторганизации, а потом председателем совета секретарей парторганизаций медицинских учреждений. Я уже думал: «Хоть не ходи на все эти собрания, обязательно меня опять выдвинут» (смеется,– примеч. автора). Мне даже пришлось выступать с докладом на отчетной конференции. Тогда я снова ощутил, что такое партийная цензура. В докладе я изложил свои мысли и собрал мнения всех врачей о состоянии дел в наших больницах, конкретные методы решения проблем. Доклад затребовали на предварительное чтение, а затем сказали: «Вы что думаете, мы позволим вам с этим выступать? Думаете, тут глупее вас люди сидят?» Три дня со мной беседовали. А ведь это было уже начало перестройки. Тогда и наступило глубокое разочарование в партийной системе.


То есть вы получаетесь такой активист – все время на организаторских позициях?
– У меня вообще так судьба складывается. Куда бы я не пришел работать, меня или старостой выдвигают, или капитаном. Я всегда говорю: «Ну, сколько можно. Я тихий скромный мальчик, никуда не высовываюсь.» Вот так и получается: кто везет, на того и грузят (смеется,– примеч. автора).

Юрий Васильевич, что, на ваш взгляд, самое сложное в профессии врача?
– В разные периоды становления или зрелости проблемы разные. Главное, надо быть готовым к работе с людьми. Это вроде бы общая фраза, но ведь каждый человек – это отдельная вселенная, и к каждому надо подобрать ключик. Если у врача нет контакта с больным, никогда не будет положительного результата даже при самом грамотном лечении. Чтобы завоевать доверие пациента, нужно не только желание, но и коммуникативные способности. С годами это получается легче, но возникают другие трудности. Хочется профессионального роста, а значит, надо набивать руку, совершенствовать теоретические знания. А потом возникает некое эмоциональное выгорание, и с этим тоже приходится бороться. Необходимо абстрагироваться от собственных проблем, потому что пациенту важна помощь доктора, а не его личные обстоятельства. Здесь уже требуются даже актерские навыки.

 

Есть ли у врачей профессиональные приметы и если да, верите ли вы в них?
– Приметы существуют. Я хоть и не верю в них, но стараюсь демонстративно не игнорировать. Например, общеизвестный закон «подлости» в нашей профессии срабатывает всегда. Есть у нас закон парных случаев. Это когда одна и та же неприятная патология может дважды случиться в одно дежурство. Вот, скажем, привезли человека, подавившегося куриной костью (а ее очень трудно извлекать из пищевода), – жди, что второго такого же больного в течение суток еще привезут. И не срабатывает этот закон очень редко.

 

В интернете наткнулась на мнение одного зарубежного отоларинголога. Он говорит: «Есть одна вещь, которую я не могу понять: все русские, которых я встречал, верят, что если пить холодное, заболеешь. Конечно, нет. Все в мире пьют холодное и не заболевают». Действительно ли горло болит не от холодного?
– Такое поверие существует. Это русский менталитет. Но это не врачи внушают пациентам. Здесь все зависит от того, насколько много и как ты выпил холодного. Если понемножку и каждый день – это закалка. А если ни с того ни с сего берешь одно мороженое, потом сразу второе да еще в феврале – хорошего не жди. Если организм не закален, будет и ангина, и острое воспаление. Или, например, ледяные напитки из холодильника: можно сделать глоток-два, а можно – залпом стакан. Надо в этих случаях прислушиваться к своему организму: дискомфорт укажет, что вы перебарщиваете. А тех, кто не прислушивается, к нам и привозят то с отеком, то с воспалением.

 

Как бы вы оценили уровень информированности нашего населения о болезнях и их симптомах? За рубежом даже маленьких детей, например, учат распознавать инсульт, а у нас многие считают народную медицину едва ли не панацеей.
– Нам, конечно, в этом смысле до заграницы далеко. Вот все ругают Елену Малышеву с ее программой «Жить здорово», а она делает очень нужную просветительскую работу. Ведь у нас люди, действительно, скорее к знахарю пойдут, чем к доктору. Знахари за деньги обещают лекарство от всех болезней, и многие верят. Все дело в отсутствии информации. Здоровый образ жизни нужно пропагандировать так талантливо и широко, чтобы каждому человеку с пяти лет было понятно, что спорт правильнее сигарет. Вся эта работа еще впереди.

 

Среди руководителей страны, в том числе и в советское время, кто вам ближе, понятнее, интереснее?
– Люди из прошлого, конечно, интересные, но ведь у нас о них информация очень искаженная. Это касается любой исторической фигуры. Например, Ивана Грозного представляют чуть ли не маньяком, Петра Первого, наоборот, великим реформатором, но ведь так однозначно все не может быть. К сожалению, почти вся история России написана немцами при Екатерине II. А сколько неправды было опубликовано про Ленина, Сталина, Хрущева… Я вот все думаю, ну когда же мы узнаем более объективную историю нашей страны? Одни мифы наслаиваются на другие, и в итоге получается сплошная ложь, поэтому оценивать кого-либо из правителей очень трудно. Так что сказать о каком-то вожде, что восхищаюсь им, я не могу.

 

 

Юрий Васильевич, как вы справляетесь со стрессами, неизбежными в работе врача и вообще в современной жизни?
– Народное средство – алкоголь – я для себя исключил очень давно, это не мой способ. Для меня лучшим средством от стресса является непрерывный сон хотя бы часов пять-шесть. У врачей настолько дерганая работа, что сон короткий, даже когда мы не на дежурстве. Автоматически просыпаешься и соображаешь, на работе ты еще или уже дома. Внутреннее напряжение не покидает, поэтому, если удалось поспать больше четырех часов, чувствую себя отдохнувшим. Жаль, такое счастье выпадает редко.

 

Какие у вас увлечения, помимо любимой работы?
– Люблю спорт. До 50 лет играл в футбол, пока не прооперировали коленные суставы и не сказали: «Хочешь на костыли, играй дальше.» Вот уже несколько лет не играю, а так хочется! Второй вид спорта – это шахматы. Очень эмоционально зажигательная борьба. Вот, кто не понимает, говорят: «Чего вы там эти фигурки двигаете!» На самом же деле это мощнейшее противоборство интеллектов. Чем сильнее соперник, тем больше ты вынужден работать головой. А знаете, как обидно проигрывать! В футболе не так жаль: там командная ответственность, а тут все от тебя зависит. В футболе эмоциональная разрядка наступает быстрее: гол забили и счастье, а в шахматах, проиграв двухчасовую партию из-за мелкого недосмотра, не сплю два дня. Партия продолжается в голове, ищу ошибки, как и что можно было сделать, где упустил возможность. Поэтому перестал участвовать в турнирах: от нервов обостряется язвенная болезнь. Теперь только для развлечения.

 

Игра «Что? Где? Когда?» в той же степени захватывает?
– Я в качестве знатока этой игры, которую всю жизнь смотрел по телевизору, недавно. Когда Совет ветеранов затеял турнир, медики пригласили меня в команду, а я отказывался. Объяснял, что мне совершенно некогда этим заниматься. А в итоге не просто стал играть, еще и капитаном меня опять выбрали (смеется,– примеч. автора). У нас было 12 команд, играли вкруговую в двух подгруппах аж полгода! Особенностью этих игр было то, что вопросы для соперника мы готовили сами. Рыли интернет, смотрели журналы и книги. Вот это была рубка! И если сначала все немного ворчали, что приходится в свободное время быть не дома, то когда игры закончились, всем стало жалко. Оказалось хорошее дело-то!

 

Юрий Васильевич, что в вашем понимании есть успех?
– Успех в нашей профессии не заключается в известности и званиях, как, например, у артистов и спортсменов. В нынешнее время считается успешным еще и тот, кто хорошо зарабатывает. Но у нас нет бизнеса, есть государственная служба, на которой мы никогда не сможем стать богатыми, даже имея золотые руки и светлую голову. Так что, если рассматривать с экономической точки зрения, успешными мы быть не можем. Поэтому в этом направлении преуспеть мы и не стремимся: бесполезно или кончится тюрьмой. У нас свои удачи. Это когда, например, ты получаешь результат от операции даже лучше, чем ожидал. Вот действительно успех! Или еще пример: никто не мог достигнуть в каком-то направлении положительного результата, а тебе вдруг удалось одному из первых. Тогда ты попадаешь в когорту избранных и это тоже, конечно, успех. Мы не завидуем известным и богатым. У нас свои малые радости: в ощущении, что по-настоящему помог человеку, что он именно от твоих усилий стал здоровым и счастливым, и заключается успех.

 

Расскажите о своих детях. Они пошли по вашим стопам?
- От первого брака у меня две дочери – моя гордость. Старшая окончила филологический факультет, младшая – сначала иняз, потом институт бизнеса, вышла замуж и живет теперь в Лондоне. К сожалению, поэтому мы видимся очень редко, мне ее, конечно, не хватает. Во втором браке два приемных сына и младший сынишка, которому сейчас три годика. Когда мы с супругой поженились в 2004 году, я сразу сказал, что нам нужен общий ребенок. Жена хотела девочку, а я втайне мечтал о мальчике, хотя гарантировал, что у меня получаются только девочки (улыбается,– примеч. автора). Не думал я, что на старости лет еще такое счастье привалит! Вот уже Максимка в садик пошел, парень он активный. Девчонки-то мои были спокойные, тихие, а он шебутной. Мама сказала, что это как раз в меня. Вот теперь надежда на младшего сына, что станет продолжателем врачебной династии. Мне друг сказал: «Ты теперь живешь до тех пор, пока Максимка не посмотрит мне в ухо».

 

Вы сказали, что неравнодушны к литературе. Какие книги любите читать?
- Я читаю разное, но любимый жанр – психологическая драма. Я не читаю через интернет, люблю держать книгу в руках, листать страницы. В Доме книги, куда хожу много лет, перечитал гору книг. Иногда читаю детективы, но тоже с элементами психологической драмы. Из наших авторов предпочитаю Юрия Полякова, любимую Людмилу Улицкую, Дину Рубину, прекрасно, с элементами фэнтези, пишет Дмитрий Липскеров. Рекомендую, кстати, его роман «Последний сон разума». Открыл для себя израильского автора, зовут его Оз – потрясающий писатель! Последние годы я увлекся зарубежной литературой, которая раньше была недоступна. Это в основном американские, английские авторы.

 

Каким талантом или способностью вы хотели бы обладать?
- У меня осталась одна нереализованная мечта, которая никогда и не реализуется уже. У меня всегда был очень хороший музыкальный слух, но не было возможности ни постичь музыкальную грамоту, ни научиться играть на музыкальном инструменте. Вот было бы здорово, если бы я реализовал свои музыкальные способности.

 

И последний вопрос. Согласитесь ли вы на бессмертие без всяких условий?
- Ни в коем случае! Бессмертие – это чудовищно. Это сколько же жен человек поменяет, сколько детей умрет на его глазах – это ужасно! Несчастнее бессмертного и быть не может. Не может человек бесконечно радоваться. Даже если быть обеспеченным всем, эмоционально все равно выгоришь. Никто не против пожить подольше, но если нет радости, положительных эмоций, если ничего толком хорошего сделать уже не можешь,– это не жизнь.

 

Интервью: Наталья Курганская, фото: Владимир Хруполин и личный архив Юрия Артюхина

cs-nsk

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить