finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Первые дни войны в Дзержинске

Бравурные марши и проникнутые патриотизмом выступления, часто звучавшие по радио в конце 30-х годов, даже подумать не давали, что на СССР кто-то осмелится ополчиться. Еще бы, ведь «Красная Армия всех сильней» — пелось в популярной песне. А после триумфального шествия по стране кинофильма «Три танкиста» уверенность в нашем могуществе стала у народа такой же стойкой, как броня танков. А потому жили, особо не беспокоясь о завтрашнем дне. У всех была работа, в школах шли занятия, театры давали спектакли, регулярно выходили фильмы, люди встречались, влюблялись, женились...

 

Так было и в Дзержинске. Город продолжал строиться, люди вселялись в новые квартиры. 16 июня 1941 года заселялись две секции дома №8/2 по проспекту Кагановича (ныне ул. Клюквина). 19 июня для работников «Заводстроя» вводился жилой дом на углу улицы Октябрьской и проспекта Кагановича. Готовились к заселению третья и четвертая секции дома №?2 по Окскому проспекту. Новоселы радовались, были счастливы и многие другие жители города. Но солнечное чувство внезапно оборвало горе войны. Оно обрушилось 22 июня 1941 года.
 pervye dni vojjny 20 foto 10
На следующий день после нападения врага началась мобилизация военнообязанных 1905-1918 годов рождения. Призывники 1919-1921 годов рождения были в армии. В июле 1941 года началось формирование народного ополчения. Призывались все, кто способен был держать оружие, в том числе женщины. В отрядах ополчения готовились санитарные кадры, по единому плану проводилась боевая учеба. Это был резерв Красной Армии. Уже в начале войны заявления о вступлении в народное ополчение подали 9553 жителя Дзержинска.
 
ebcdb58d2c92В те дни в душах у каждого поселилась печаль, у многих в глазах стояли слезы. Особенно тяжело восприняли войну женщины с детьми, мужья которых ушли воевать. Да и не мобилизованные мужчины находились в растерянности. Большинство работников военных и химических производств находились под «бронью». В то же время многих изводил вопрос: «Отправят воевать или оставят на заводе?» Бодрее других была молодежь и некоторые мужчины, подлежащие призыву в армию. Они верили, что враг скоро отступит, и Красная Армия начнет бить его на чужой территории. Молодежь не думала ни о трудностях, ни о возможной гибели на войне, в особенности ребята, добровольно рвавшиеся в окопы. И их было немало. В 1941 году школы Дзержинска выпустили 271 десятиклассника. Многие из них, не дожидаясь повесток, шли в военкоматы и просили отправить их на фронт. В добровольцы записывались целыми группами. Надевали куртки со значками ГТО и шли в военкомат. Ребята выпускного 10?го класса школы №4 (пл. Дзержинского) все ушли защищать Родину. Большинство выпускников других школ тоже оказались на фронте. К сожалению, многие погибли.
 
Виль Белов учился в школе №2 им. Горького (пер. Жуковского). По окончанию учебы поступил учеником слесаря на промкомбинат. Но с группой таких же молодых ребят его посылали на торфоразработки. Работал там почти год, а когда вернулся, военкомат направил Вили в школу младших командиров. По окончанию ее, в августе 1943 года, весь ее выпуск отправили на фронт. Часть, в которой воевал Белов, принимала участие в освобождении Ельни. Во время наступления наших войск на Оршанском направлении командир взвода противотанковых орудий Виль Белов был награжден медалью «За отвагу». А через десять дней на огневую позицию его орудия попала вражеская мина, и он погиб. Рассказала об этом сестра Вили Екатерина Белова. По окончанию той же второй школы она поступила в Военный институт иностранных языков и в войну служила переводчицей в Генеральном штабе Красной Армии.
Ушли на фронт и многие учителя Дзержинска. Алексей Филиппович Кузнецов, например, в армию был призван еще в 1939 году. Дошел до Данцига, где и встретил победу. Первый завуч школы №5 Илья Арсентьевич Зуенков тоже ушел на фронт и погиб, защищая Родину.
 
kuznetsov
Немало добровольцев было и с производства. Если директора крупных предприятий не были мобилизованы в армию и продолжали работать на своих местах, то многие руководители городских учреждений с оружием в руках ушли на фронт. Среди них директор гортопа Н.?Г. Герасимов, управляющий госбанком Зотин, заведующий горфо К.Е. Хохлов, заведующий земельным отделом В.А. Фокин, главный бухгалтер гортопа И.?Л. Жидков, инспектор горсобеса И.К. Кашин, председатели комитета физкультуры и спорта Л.Г. Михеев и В.А. Фокин и другие. Из 344 депутатов Дзержинского горсовета, избранных за время войны, 66 ушли служить в РККА. Не все вернулись домой. Зотин, Смирнов, Михайлов, Гурбатов, Горюнов, Титов, Аргентов, Кашицин погибли.
 
Опасность подстерегала людей и в тылу. Над всеми нависла угроза голода. Уже через пару дней после начала войны с прилавков магазинов смели макароны, соль, водку, сахар, консервы, муку, конфеты. Исчезли спички, табак, не стало керосина и керосиновых ламп, а вскоре обуви, теплой одежды и даже самоваров. Очереди выросли не только у магазинов, но и у сберкасс, все спешили снять «с книжек» деньги. Главным продуктом питания для всех стал хлеб, но с самого начала войны с ним возникли проблемы. Мощность городского хлебозавода составляла 148 тонн в сутки, а требовалось 196 тонн, к тому же замедлился подвоз муки. В связи с этим 30 августа исполком Дзержинского горсовета ввел карточки на хлеб, сахар и кондитерские изделия. Запретили и торговлю мукой.
 
   TASS 1288436  first-months-of-war-01  big 3382
По коммерческим ценам в первое время после начала войны хлеб можно было купить в городском ресторане, в Доме приезжих завода Свердлова, в столовой при гостинице «Заводстроя», в буфетах на вокзале и пристани, на сборном пункте военкомата и в столовой городского рынка. Кроме столовых, ржаной хлеб в продажу не поступал. Пшеничный же продавался в коммерческих магазинах, открывшихся вскоре решением правительства. Несмотря на то, что белый хлеб был дорогим, за ним всегда стояли большиеочереди. Хлеб не всегда бывал даже на рынке, где цены подскочили на все продукты, особенно резко после появления беженцев. Мясо стало стоить от 60 до 100 рублей за килограмм, масло 100-130 рублей, молоко 10-15 рублей за литр. И это при зарплате квалифицированного рабочего-химика в 400-900 рублей, а шофера в 350-400 рублей. С 1 сентября 1941 года на хлеб, а вскоре и на все продукты питания были введены карточки. Даже керосин и дрова стали отпускаться по ним. Зима в первый год войны была особенно морозной. Многие для обогрева сжигали книги, лишнюю мебель. На дрова были разобраны скамейки и деревянный забор вокруг парка. В лесной зоне у города стали вырубаться деревья. Одно дерево стоило 105 рублей, но случались самовольные вырубки. Властям пришлось принимать строгие меры.
 
98583955 Provoduy na front v odnom iz sel Ukrainuy 1941 gВ стране действовал «сухой» закон. Все же на рынках спирт нелегально продавался. Люди рисковали оказаться в тюрьме и все же в резиновых грелках выносили спирт с заводов на продажу. У каждого сбытчика были свои покупатели и свои покровители. Но случались и задержания, обыски и строгие наказания, вплоть до тюрьмы. Под запретом оказалась и махорка. Лица, уличенные в ее продаже, штрафовались на 100 рублей или на месяц привлекались к принудительным работам. Но, чтобы не голодать, люди рисковали. Выпивали лишь дома и понемногу. С первого августа 1942 года в городе закрылся медвытрезвитель. За появление на улице в пьяном виде, тем более на работе, отправляли на фронт. Далеко не все желали подставлять головы под пули. Иные отказывались получать продовольственные карточки, дабы не копать оборонные рубежи. 
 
Все вдруг стали немногословными, иные мрачными. Каждый беспокоился за себя и за жизнь близких. Особенно остро переживали те, чьи родственники с первых дней войны оказались в гуще боев и могли быть убиты или ранены. Известий от них не было, как и правдивых сообщений с фронта. Радиоприемники же населению было приказано сдать на хранение. Но даже скупые сообщения по радио о положении на фронте свидетельствовали о наших значительных потерях и захвате немцами больших советских территорий. И это вызывало естественную тревогу, даже страх. У жителей Дзержинска он особенно усилился после того, как городское радио всю ночь вещало германскую радиопередачу на русском языке о победах Вермахта и безнадежном положении Красной Армии. На следующий день немецкие «новости» стали главной темой разговоров в городе.
 image gallery
Оказалось, что пьянствующий заведующий городским радиоузлом А.А. Степанов в один из вечеров поставил на дежурство неопытную подсобную работницу. По ошибке она «врубила» в радиосеть вражескую передачу. Последствия случившегося были весьма печальными, в том числе для людей, не имевших к радиопередаче никакого отношения. За «восхваление гитлеризма и жизни в фашистской Германии» отделом НКВД Дзержинска были арестованы девять человек. 
 
Вскоре до Дзержинска дошли известия о бомбежке немцами Москвы. И сразу же по городу и по всей Горьковской области поползли бредовые слухи, что Гитлер придет в Москву на Ильин день и будет этот день там праздновать.
 
Изменились не только люди, но и город. Он заметно опустел, потому что многие мужчины ушли на фронт, а всех непрописанных выселили. Оставшиеся с утра до позднего вечера были на работе, многие — на сооружении оборонительных рубежей. Даже на трамвайных остановках не толпились люди, поскольку подавался транспорт строго по графику, а с середины июля трамвай стал ходить круглосуточно. Пустынный город казался сумрачным. В темное время по улицам ходили дозоры бойцов, наблюдавшие за светомаскировкой. Нарушителей штрафовали. Начальником службы маскировки был назначен главный архитектор А.Ф. Кусакин.
 
invasion rusia 049С каждым днем тревога жителей усиливалась. В небе повисли аэростаты, защищавшие город от вражеских самолетов. В самом центре — на крыше Дома Советов, как и в других местах, установили зенитки. Подвалы многих домов были оборудованы под бомбоубежища. Население обязали копать во дворах щели. Многих отправляли на строительство кольцевого укрепленного рубежа обороны на дальних подступах к областному центру. Иные плакали, думая, что с родственниками больше не увидятся. Они боялись, что работающих на строительстве укреплений бомбить будут первыми. Немецкие самолеты-разведчики там, правда, пролетали на бреющем, пугая женщин и сбрасывая листовки, иногда в стихах: «Дамочки, перестаньте копать ямочки, приедут наши таночки, зароют ваши ямочки».
 
Продвижение этих «таночек» по нашей земле многие отмечали на висевших в домах географических картах. Каждый вслушивался в сводки информбюро, возле уличных репродукторов собирались толпы. Лица у всех были мрачные, некоторые не выдерживали и начинали проклинать фашистов, иные крестились: «Господи, спаси и помилуй!» Тревога людей еще усилилась, когда в июле стало известно, что в горкоме партии решается вопрос, на каком из Дзержинских заводов будет размещен готовящийся к эвакуации из Москвы аппарат наркомата химической промышленности. С приближением немцев к Москве страх только возростал. С осени город стали наводнять сотни беженцев, а местные, не занятые на производстве люди, в это время начали покидать город. С 10 ноября в районы области из города уже официально вывозили неработающих женщин с детьми до 13?ти лет.
Вот так война круто изменила жизнь Дзержинска. Однако несмотря на горе и огромные тяготы, люди продолжали работать, строить и учиться.
 
Продолжение следует...
 
 
Автор: Вячеслав САФРОНОВ, Фото: автора и электронные СМИ