finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Леонид Чумаков

ТРОЙКА НКВД «ВЫРУБИЛА» - РАССТРЕЛЯТЬ
По-разному после революции складывались судьбы растяпинских купцов и промышленников. Например, владелец Решетихинской фабрики А.П. Гурьев, хотя у него и отобрали все, спокойно доживал свой век в Решетихе. Богатейший же желнинский предприниматель Арсений Марков в 20-е годы канул в неизвестность. Владелец растяпинского алебастро-гипсового завода А.И. Кашеваров и после революции, как грамотный инженер, еще долго продолжал руководить производством сырья для строительства. Однако печальных историй гораздо больше.
Люди, которые развивали промышленность, торговлю и сельское хозяйство России, были объявлены врагами советской власти, очень многие из них уничтожены. И это не только крупные заводчики и фабриканты, но и провинциальные торговцы средней руки.
 
2-Имя одного из них было хорошо известно в Растяпино – Леонид Дмитриевич Чумаков. Тот самый Чумаков, отец которого по своей инициативе и на свои средства построил на Выселках в 1881 году часовню. Дмитрий Корнеевич хорошо поставил торговое дело и привил к нему вкус своим сыновьям. На Выселках у Чумаковых были бакалейная и винная лавки, хлебопекарня, трактир и два дома, которые сдавались в наем. Многое из всего этого и унаследовал Леонид Дмитриевич.
Чтобы успешно торговать, надо было знать не только счет, но и многие другие премудрости купеческого дела.  Потому-то Дмитрий Корнеевич определил своего сына  в реальное училище изучать бухгалтерско-счетоводное дело. Лишь после обучения Леонид стал помогать отцу в бизнесе. В торговле важна не только оборотистость, но и авторитет купца. А семья – одна из составляющих этого авторитета. Поэтому Леонид недолго гулял в ребятах. Приглянулась ему желнинская барышня Екатерина из знатного рода Осокиных, и он женился, привел Катю в отцовский дом на Кооперативную (позднее Окскую) улицу. Через дорогу, почти напротив дома, находилась и торговая лавка Чумаковых. Там Леонид Дмитриевич и проводил большую часть своего времени. Супруга же его Екатерина Георгиевна воспитывала детей – погодок Николая с Ольгой и младшего Александра.
В 1914 году в Растяпино началось строительство больших заводов. Понадобились разного толка подрядчики. И Леонид Дмитриевич решает расширить свой бизнес заготовкой леса для строительства. Но стал не лесопромышленником, а служащим лесного отдела на заводе №80. Там и работал вплоть до революции, когда завод практически остановился, а многие работники разошлись по другим местам искать заработок. Профессионально бухгалтерское дело в то время мало кто знал, поэтому Чумакову не составляло труда найти работу. До 1922 года он трудился в «Железкоме», который занимался заготовкой дров для железной дороги. Затем работал по найму в местных торговых организациях. В 1926 году, как бывшего торговца, его лишают избирательных прав. «Лишенцы» в то время были изгоями общества. Их не брали на работу в госпредприятия и учреждения, им не полагались продовольственные карточки. Не все «лишенцы» выживали. А Чумакову еще и семью кормить надо было. Приходилось к нэпманам наниматься. А в 1929 году районные власти вновь объявляют Чумакова «лишенцем». И мысли о перспективах напрочь покинули его. Как жить – непонятно, что будет завтра – неизвестно. В то время уже многие на себе ощутили, что власти завинчивают гайки. Начались и политические процессы. Чумаков понимал, что и он может попасть в жернова репрессий. Главным образом он опасался не за себя, а за свою семью: осудят его – отберут и дом, и все, что для пропитания продать еще можно. Конфисковали же дом его родного брата Ивана, жившего на  Просвещенской улице, конфисковали и продали «с молотка». Чтобы отвести подобную участь от семьи, как это ни тяжело было, Леонид  Дмитриевич решает жить отдельно. Он сходится с одинокой женщиной и обитает в ее доме на другой улице.  Екатерина Георгиевна с пониманием отнеслась к тому, что оказалась «брошенной». Да Леонид и не забывал ее, в тайне от соседей помогал деньгами.3-
После того, как Президиум Нижкрайисполкома в июле 1930 года принял решение восстановить Чумакова в избирательных правах, он смог устроиться на работу. Не ахти какую, но с заработком стабильным. Леонид Дмитриевич стал заведывать Сеймовским подпунктом «Союзутиль», работники которого занимались кожзаготовками и сбором утиля. Желающих собирать кожу домашних животных и утиль по деревням было немного, поэтому брали на эту работу практически каждого. И не все они были чисты на руку, не все работали на совесть. Уволят одного, устраивается человек не лучше. Тень падает и на заведующего утильпунктом. И это когда в стране оговор, «сомнительное» прошлое, план для «органов» стали решающими факторами в деле осуждения невиновных. 
Появился донос и на Чумакова. Борцы с «врагами народа» крепко ухватились за такую удачу. В их руках оказался 56-летний человек «из бывших». Из него можно было выбить любые признания. И фабрикация дела спешно началась.
23 декабря 1937 года на улицу Советскую в дом №59, где проживал Чумаков, с ордером на обыск и арест явился сотрудник Дзержинского горотдела НКВД некто Разгонин. Он изъял паспорт и профсоюзный билет и доставил арестованного в местное отделение. Через три дня состоялся первый допрос Чумакова. Вот основные пункты протокола допроса.
«Вопрос: Признаете ли вы, Чумаков, себя виновным в том, что, будучи антисоветски настроенным, работая заведующим Дзержинского заготпункта Облпотребсоюза, окружили себя людьми в прошлом классово чуждыми (Щеголовым, Латышевым, Андреяновым) разваливали работу заготпункта, чем и провели политику вредительства?                     
Ответ: Щеголов, Латышев и другие мною были приняты в разное время, как изъявившие работать в заготпункте. Когда они поступали, я не знал, что они в прошлом люди классовочуждые, и что они отбывали сроки лишения свободы. Об этом я узнал случайно, когда они работали. Никакой вредительской работы я не вел.
Вопрос: Почему именно Щеголев и Латышев поступили на работу к вам в заготпункт и приехали в Дзержинск из разных мест, например, Латышев из Карелии?
Ответ: Почему так получилось, что ко мне устроились на работу люди классовочуждые я не знаю. 
Вопрос: О приеме социально-чуждых и репрессированных лиц вы с кем-либо согласовывали или принимали на работу самостоятельно? 
Ответ: Да. О приеме этих лиц на работу в заготпункт я санкционировал с начальником областной конторы Нефедовым.
Вопрос: Следствию известно, что вы совместно с вышеперечисленными лицами проводили а/с (так в оригинале) агитацию среди населения г. Дзержинска. Признаете в этом себя виновным?
Ответ: Признаю себя виновным, что Потапов, Гладцинов и Перслянинов совместно со мной действительно были а/с настроены. Были случаи, в которые высказывали отдельные а/с колкости против сов. власти. Я среди населения а/с агитацию не проводил. Более показать ничего не имею».
Следует отметить, что Чумаков не только принимал на работу людей, в душу которых не заглянешь, но и увольнял плохих работников. Например, был уволен бывший кулак Малов, который пьянствовал, развалил работу на участке, похитил 600 подотчетных рублей. Но под суд, как заметил на следствии Чумаков, Малов почему-то отдан не был. Однако этот факт следователь во внимание не принял. Он «шил» дело по своим меркам. 
4-1 января 1938 года состоялся повторный допрос Чумакова, на котором он во всем признался. Неожиданный для нас поворот. Но в то время подобное происходило постоянно и повсеместно. Признания в виновности из невиновных людей выбивали. 
«Вопрос: Следствию известно, что вы за время своей работы в заготпункте г. Дзержинска проводили вредительскую работу, признаете ли в этом себя виновным?
Ответ: Да, признаю.
Вопрос: Расскажите, какие вредительские акты вы проводили в заготовительном пункте?
Ответ: Вредительские акты лично мною были проводимы в деле срыва и невыполнения плана заготовок кожсырья и других видов. Объясняю это я потому, что мною на работу принимались люди из социально чуждой среды – бывшие кулаки, торговцы, судимые, которые относились к работе халатно, занимались пьянкой и хищением средств, которые они выручали за товары-сырье. Я со своей стороны сознательно не осуществлял контроля за их деятельностью». 
Чумаков действительно принял сборщиками сырья и утиля несколько человек с подозрительной в то время биографией: бывших офицеров, кулаков, ранее сидевших и других лиц «из прошлого». Более того, Чумаков признался на допросе, что все они «являлись а/с настроены, проявляющие недовольство существующим строем за причиненные им обиды советской властью. Но в его присутствии открытых выступлений не было, кроме отдельных а/с реплик. На высказываемые отдельные а/с выпады против советской власти я не одергивал, а, наоборот, их настраивал и поддерживал».
Следственное дело по обвинению Чумакова Леонида Дмитриевича вел помощник оперуполномоченного 5 отделения Дзержинского Го НКВД Павлов. В обвинительном заключении он отмечал, что в прошлом Чумаков «был крупный торговец и лесопромышленник, эксплуататор чужого труда, пробрался в аппарат Заготконторы «Союзутиль» и проводил к-р вредительскую работу… Принятые им соц. чуждые элементы, помимо вредительской работы по срыву заготовок, занимались растратой государственных средств и антисоветской агитацией среди населения». Припомнили Чумакову и пожар 1932 года на Пырских торфоразработках, где он в то время работал и в чем обвинялся, хотя это и было ложное, недоказанное обвинение.
В деле указывается, что Чумаков «в предъявленном обвинении виновным себя признал полностью, кроме того, изобличается показаниями свидетелей Ремизова и Малова». На основании этого помощник оперуполномоченного Павлов и врио начальника Дзержинского горотдела НКВД  мл. лейтенант госбезопасности Медведев постановили следственное дело по обвинению Чумакова направить на рассмотрение Особой Тройки УН КВД Горьковской области.
Буквально через два дня после допроса, 3 января 1938 года, состоялось слушание дела по обвинению Чумакова. «В разное время, – докладывал Медведев на заседании Тройки, – им было принято 13 человек бывших офицеров, дворян и кулаков, с помощью которых он и направлял работу пункта на развал заготовок в районе». Постановлением Тройки Чумаков в тот же день был осужден к расстрелу. Главной его «виной» было то, что он якобы проводил «контрреволюционную вредительскую работу, направленную на срыв заготовок утиля и пушнины». Правильно в старину говорили: «Судья – как плотник: что захочет, то и вырубит». Тройка «вырубила» – расстрелять. Спустя две недели в г. Горьком приговор был приведен в исполнение.
Супруга Леонида Дмитриевича Екатерина Георгиевна знала, что ее муж был арестован органами НКВД как политический преступник. В феврале 1938 года в Горьковской тюрьме она пыталась навести справки о его судьбе и получила ответ, что «Чумаков Л.Д. выбыл на следствие и не вернулся».5-
В январе 1961 года Екатерина Георгиевна подала в Генеральную прокуратуру заявление, в котором указывала, что в действиях и убеждениях своего мужа никогда не было никаких намерений против Советской власти, что она убеждена в его невиновности. «Прошу Вас, – обращалась она в Генпрокуратуру, – затребовать дело Чумакова Леонида Дмитриевича, рассмотреть его вновь и сообщить мне по адресу». 
5 апреля 1961 года дело по обвинению Чумакова Леонида Дмитриевича пересматривалось Президиумом Горьковского областного суда. Было отмечено, что виновность Чумакова обоснована на показаниях свидетелей и письме управляющего конторой «Облсырье» Нефедова о том, что Чумаков принимал подозрительных лиц. При проверке дела было установлено, что виновность Чумакова не доказана. Из показаний свидетелей Ремизова и Малова на предварительном следствии не было видно, в чем конкретно выразилась контрреволюционная деятельность Чумакова. При пересмотре дела допросить бывших свидетелей уже не представлялось возможным. В то же время были дополнительно допрошены свидетели, хорошо знавшие Чумакова – Потапов, Усов, Золотов, Маркитантов, Егоров. Все они характеризовали Леонида Дмитриевича только положительно.
В связи с этим постановление Тройки Управления НКВД по Горьковской области от 3 января 1938 года было отменено, а дело прекращено. Как говорится, справедливость восторжествовала, но ведь ценой жизни невинного человека и нескольких семейных трагедий.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Автор: Вячеслав Сафронов. Фото: из личного архива Н.Н.Чумакова.