finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Константин Кузнецов

Французский импрессионист с Черноречья

Имя этого художника я услышал от участника первой художественной выставки Дзержинска Федора Слепова, а он узнал о Константине Кузнецове от известного нижегородского художника Лазаря Хныгина, в 30-е годы дававшего уроки мастерства дзержинским любителям рисования. Коренным жителям Черноречья тоже было известно, что у купца, построившего в 1909 году возле железнодорожной станции Растяпинскую больницу, брат был художником. Однако больше о нем никто никакими сведениями не располагал.

 

Эта неизвестность тянулась вплоть до оттепели 60-х годов прошлого века, когда повсеместно стали открываться художественные выставки, увеличилось число публикаций о жизни и творчестве живописцев. Ведущие деятели искусств и критики начали выезжать на международные выставки. Одна из них и стала для советских людей открытием русско-французского мастера Константина Кузнецова.


В ноябре 1966 года общество «Франция — СССР» организовало в Париже выставку «Париж глазами русского». Демонстрировались на ней и работы Кузнецова. На следующий год в Париже на заседании Бюро Международного Совета музеев присутствовал директор Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина А. Замошкин. Он подробно изучил работы Кузнецова, подружился с его родственниками, узнал детали его художественной биографии. А весной 1968 года Александр Иванович в советском журнале «Художник» подробно рассказал о Константине Кузнецове. Через несколько лет нашим людям стали доступны парижские музеи, появилась возможность лично познакомиться с творчеством этого русского художника. А позднее интернет и вовсе упростил эту проблему. Однако и сегодня даже в узких художественных кругах о Константине Кузнецове знают немногое.


Он выходец из купеческой семьи. Рыболовный промысел в низовьях Волги и торговля были главным делом жизни клана Кузнецовых. Хороший доход приносил и принадлежащий им крупный завод по выпуску рыбьего и тюленьего жира. Будущий художник родился в 1863 году и был старшим из трех сыновей Павла Игнатьевича Кузнецова. Семья жила в просторном каменном доме в центре Желнино, которое в то время входило в состав Чернорецкой волости Балахнинского уезда.


Село находилось в одном из живописнейших мест нашего края. С двух сторон Желнино стоял сосновый лес, в котором постоянно перестукивались черные дятлы — желны. Южную сторону омывала полноводная река Ока. А на западной стороне синела заводь речки Осовец, за которой простиралась густая дубовая роща. Среди ее могучих деревьев мирно жевали сочные травы кормилицы местных крестьян — желтобокие коровы. За рекой, за ее талами высились Окские правобережные горы. На фоне голубого неба и белых облаков они красовались своим сизо-зеленым цветом. Осенью наряжались в желто-оранжевое разноцветье. Зимой снежные скаты оживляли потемневшие ели и сосны. Снег в горных ложбинах лежал иногда до июня. Вместе с проснувшейся зеленью он подчеркивал смену времен года. Эта музыка пробуждения не могла не волновать, особенно натуры наблюдательные и впечатлительные, каким с детства и был Константин Кузнецов.


В отличие от других ребятишек, он не был обременен никакими житейскими заботами, а потому постоянно бродил по окрестным лесам, гулял у Желнинского озера Дебеково, вдоль Воложка и Осовца, и впитывал в память и душу красоты родной природы. Мальчика изумляли и творения рук человеческих, в особенности простота и величие Успенской церкви, приходом которой было село Желнино. Естественно, и весь Дудин монастырь, в котором эта церковь находилась. Сначала с родителями, а затем и один, Константин часто бывал в монастыре за Окой, где не только молился, но и любовался изяществом древних зодчих и магией работ иконописных мастеров. Незабываемые впечатления детства усиливали водные поездки в Нижний Новгород и дальше по Волге, вплоть до Астрахани. Тогда-то в руках восприимчивого мальчика и оказался сначала карандаш, а затем кисть. Не запечатлеть увиденные красоты, не выразить свои восторженные чувства в рисунках Константин уже не мог. Его первым работам еще многого не хватало. Нужно было учиться, но без родительского благословения это было невозможно.


Тогда в Горбатове, в местных училищах преподавал рисование И.С. Просвирнин. Павел Игнатьевич Кузнецов часто бывал в этом «веревочном» городке, который не многим перерос-то село Желнино. Конечно же, он знал Ивана Степановича, знал, что звания учителя тот был удостоен Императорской академией художеств. Академик непременно посоветовал бы, что делать с сыном: поощрять стремление к рисованию или же обучать торговому делу. С 1873 года Просвирнин преподавал в Кулибинском ремесленном училище, там купец вполне мог показать ему рисунки сына, а Костик – получить ряд творческих советов. Но, чтобы стать художником, одних советов недостаточно.


Но где учиться? В Нижнем Новгороде не было ни художественного училища, ни рисовальной школы. Большую часть публики нужно было «еще знакомить и приохочивать к интересам искусства», как отмечал в 1886 году В.Г. Короленко. Однако 16 марта того же года нижегородские художники в здании Дворянского собрания открыли свою выставку. Для Константина Кузнецова она стала большим событием. И хотя, по выражению того же В.Г. Короленко, на ней преобладала «речная мелкота», заплыл туда и «какой-то кит чистейшей академии». Речь шла о художнике-пейзажисте М.М. Померанцеве, полотна которого представляют яркие образцы русской реалистической живописи. Было чему поучиться и у А.П. Мельникова с А.О. Карелиным, чьи работы тоже были на выставке. А.О. Карелин в своей школе давал к тому же бесплатные уроки рисования.


Однако для Константина главной школой живописи стали столичные музеи и художественные выставки, на которых он бывал непременно. Некоторые авторы, правда, повторяют ошибку французских публикаций о том, что К. Кузнецов учился в Саратове, якобы поступил даже в «Художественную студию при Академии изящных искусств». Французские издания ошибочно считают, что К. Кузнецов и родом-то с Волги, а не с Оки. В Саратове никакой академии не существовало. В 1889 году там открылась «Студия живописи и рисования В.В. Коновалова», преобразованная в 1892 году в «Рисовальную школу Саратовского общества любителей изящных искусств». В этой школе начинал заниматься художник Виктор Мусатов, которого К. Кузнецов якобы в Саратове «встретил на своем жизненном пути». Но 29-летний Константин Кузнецов к этому времени был уже достаточно опытным мастером и в начальном образовании провинциальной школы не нуждался.


То, что К. Кузнецов в Саратове не учился, подтверждают серьезный исследователь его творчества А.И. Замошкин и авторитетная Московская художественная галерея «Элизиум». А вот в студии Фернана Кормона К. Кузнецов и В. Мусатов, живший в Париже с 1898 года, вполне могли заниматься вместе, в том числе с Рерихом, также посещавшим в то время ателье Кормона. Существует еще путаница, связанная и с участием Кузнецова в художественном объединении «Голубая роза», вдохновителем которого был Виктор Мусатов. Кузнецов был участником «Голубой розы», но не Константин Павлович, а Павел Варфоломеевич — ученик «Саратовской школы», работавший в основном в советской России.


Музеи и художественные выставки не только развивали художественный вкус Константина, но и формировали эстетические наклонности. Здесь он изучал мастерство выдающихся живописцев прошлого и современности и мечтал запечатлеть красоту родного края так, как умели Левитан и Шишкин. Именно это и стало главным стремлением Кузнецова.


Великолепие Нижегородского края с его речными красотами и крутыми откосами никого не могли оставить равнодушным, тем более человека чувствительного, замечавшего все оттенки природы и ее своеобразие в каждой местности. Это очень характерно для работы Кузнецова «Волга осенью» (1896 г.). В ней нет простого копирования, и уже чувствуется рука мастера, а не художника-любителя. Изображая величавую Волгу с ее заречными просторами, художник повествует об умиротворенности, масштабности и мощи Руси. Высокий берег не утяжеляет картину, а еще больше подчеркивает силу природы, как и небольшой монастырь, олицетворяющий Божественное происхождение всего земного. Достичь этого удалось спокойной манерой письма, ровными и тонкими мазками кисти. «Волга осенью» — живопись не только правдивая, но и глубоко проникновенная. Чувствуется неизгладимое впечатление художника от Дудина монастыря на большом склоне высоко над Окой.


В 1896 году в открывшемся в Нижнем Новгороде художественном музее выставлялась картина местного мастера-портретиста Н.Е. Рачкова «Девочка с ягодами». Она не могла не произвести большого впечатления на Кузнецова. Художник тоже часто брался за портреты родных и близких и всегда стремился передать не только сходство, но показать изображенного живым и выразительным, чтобы был виден характер. И добивался этого! В его портретах ощущается нрав, расположение духа изображенного. Такой, например, стала сохранившаяся работа Кузнецова «Мужской портрет».


Русская живописная традиция, усвоенная Кузнецовым, навсегда осталась основой его творчества. Но художнику глубоко запала в душу и совершенно иная манера письма, представленная в столичных музеях некоторыми работами Моне, Писсаро и Сислея. Константина удивила их легкая, словно торопливая, работа кистью, впечатляющая цветовая гамма и, конечно же, свет — главная составляющая своеобразных работ французов. Вполне естественно, что у Кузнецова возникло непреодолимое желание полнее познакомиться с этим новым направлением в живописи. И в 1896 году он отправился в путешествие по главным центрам европейской культуры: в Лондон, Париж, Рим, Флоренцию.


С 1897 года Кузнецов подолгу жил в Париже. Столица мира, как когда-то Москва и Петербург, красотой дворцов, обаянием улиц и домов, в которые вглядывался художник, словно в глаза человека, потрясла Константина. Конечно же, он побывал в Лувре и Люксембургском музее. Неоимпрессионисты своей яркой оригинальностью удивили его и вызвали желание писать в их манере. На первый взгляд простое дело оказалось недоступным русскому художнику. Все пробы в стиле французских импрессионистов Кузнецовым уничтожались. Необходимо было вновь учиться.


Еще до Парижа, бывая в Москве, на одной из выставок Константин познакомился с молодой художницей Сашей Самодуровой. Дружба переросла в любовь. Саша, как и Константин, мечтала о Париже, об учебе у признанных мэтров. В 1900 году, когда открылась Всемирная Парижская выставка, они поехали во Францию. На грандиозное шоу прибыли и другие русские художники — В. Серов, К. Коровин, Ф. Малявин, М. Нестеров, но все они возвратились домой, а Константин и Александра остались жить в Париже.


Автор Вячеслав Сафронов. Фото: электронные СМИ