finogeev__svetskyjcom__fc
  • Светский:

    Что? Где? Когда?

  • Новое в блогах:

    КБ Дзержинск

  • Культура:

    Театральный блог

  • Отдых:

    По миру

Имена далекие, но сердцу близкие

Многие люди, родившиеся и жившие в нашей местности, стали широко известными в России и даже за рубежом. Не все знают их имена, но эти люди вполне достойны, чтобы о них помнили. Ведь их дела – это немалая часть духовного богатства нашего города и страны в целом.

 

«ВОТ Я ЛЮБИМ И ВОТ Я СЧАСТЛИВ ДАЖЕ»


Известный французский искусствовед Жан-Клод Маркадэ дал оценку одному человеку, в 1976 году отметив, что его место в историческом развитии искусства XX века находится «среди лучших и самых одухотворенных живописцев нашего времени». Этот замечательный художник, поэт, скульптор, книжный иллюстратор родился в нашем Растяпино.


В начале 90-х годов XIX века в Черном селе поселилась дочь одного из основателей мос-ковской еврейской общины Розалия Моисеевна Россиянская – жена народовольца Цалеля Зака. 12 июля 1892 года в Черном же селе она родила сына, нареченного Львом (фр. Лео-ном). В 1897 году муж Розалии Моисеевны – провизор Цалель Зак — открыл Чернорецкое отделение Канавинской аптеки. С тех пор в Черном селе семья почти постоянно проживала вместе. Живописные места оказали благотворное влияние на впечатлительную душу маленького Зака. С ранних лет он сочинял стихи, а позднее прославился как художник. Некоторые дзержинцы знали о нашем знаменитом земляке, были знакомы с его творчеством. Михаил Сеславинский в своем фундаментальном труде «Рандеву: Русские художники во французском книгоиздании первой половины ХХ века: альбом-каталог» уделил Льву Заку особое внимание. А в марте 2016 года в Москве, впервые в нашей стране, на Пречистенке в Галерее «Здесь» открылась выставка русского художника «Парижской школы». Выставка длилась более месяца. Побывать на ней и познакомиться с выставленными работами не составляло каких-либо проблем. Это были наиболее характерные художественному стилю Льва Зака шесть лирических абстракций, которыми он прославился в Европе, несколько ранних портретов, жанровая композиция 1930-х годов, литография, книжная иллюстрация и уникальные фотографии – своеобразная творческая эволюция художника.


Рисовать он начал в гимназические годы. В 15 лет поступил в частное училище художника Федора Ивановича Рерберга. Учился также у Ильи Ивановича Машкова. В 1907 году работы юного художника были выставлены в Салоне московских художников. В том же году Зак поступил на историко-филологический факультет Московского университета. В 1913 году он стал одним из организаторов литературного кружка эгофутуристов «Мезонин поэзии». Л. Зак оформлял поэтические сборники членов этого кружка, сам писал стихи.

 

Вот я любим и вот я счастлив даже.
Прошла пора злострастия и бед.
Что ж, стала жизнь лишь ласковей
и глаже.
Как будто счастья в счастье вовсе нет,
Как будто это дар обыкновенный,
Как будто им всегда я был согрет.
И огорчился мною Царь вселенной.
Со мной молчал Он, приходя ко мне,...
(Из тетради 1916 года)

 

2Но известность к Заку пришла не как к поэту, а как к художнику. Лишь в 1970 году под псевдонимом М. Россиянский он выпустил в Мюнхене сборник избранных стихов «Утро внутри» (1913–1970). Его живописное кредо – тишина. «В хорошей картине, – как он сам говорил, – должно быть мало слов». В 1917 году Зак женился. В годы гражданской войны его семья перебралась в Николаев, а в 1920 году на Запад. Жили в Константинополе, Риме и Флоренции, в Берлине, с 1923 года поселились в Париже. В 1938 стал французским подданным. Когда Париж заняли немецкие войска, Зак скрывался в деревне под чужим именем. Но продолжал работать. В 1943 году он разработал декорации и костюмы к постановкам «Стенька Разин» А. К. Глазунова и «Князь Игорь» А. П. Бородина, осуществленными Новыми балетами Монте-Карло. Сценография в творчестве художника занимала одно из главных мест. Еще в 1920-е годы в Берлине он оформлял балеты для антрепризы «Русский романтический театр Романова», в Париже активно сотрудничал с местными галереями. Его декорации и костюмы пользовались успехом, и он получил контракт с берлинской галерей Flechteim, в которой выставлялись наиболее известные европейские художники.

 

3   4   5


Зак и в Париже успешно работал балетным сценографом, в том числе с труппой Веры Немчиновой в Театре Елисейских полей. Это помогло ему и в карьере художника. Он выставлялся на Осеннем салоне, на Салоне независимых, принимал участие в групповых выставках в Амстердаме, Брюсселе, Праге. В тот период Зак предпочитал жанр «фигуративной живописи», на своих полотнах изображал людей, дома, предметы. Но уже с 1946 года перешел к противоположному стилю – абстракции, которой посвятил всю оставшуюся жизнь. Черные штрихи искажают лица, человеческие фигуры становятся фигурами геометрическими. Геометрические абстракции на многоцветном фоне Зак изображает до середины 1950-х годов, когда его строгие формы в живописи начинают округляться и становятся все более чистыми и лиричными. Именно это и характеризует заковский стиль, которым Леон Зак наиболее известен в Европе. Его беспредметные, парадоксальные и загадочные работы принесли не только известность, но и богатство. Как, собственно, и прикладное искусство: эскизы тканей и шарфов для известных домов моды, стеклянные статуэтки музыкантов и балерин, резьба по камню, витражи, мозаика, кованые кресты для церкви. С витража «Крестный путь» и каменной статуи «Святая Тереза» для церкви в Карсаке (1950г.) Зак стал выполнять художественно-реставрационные работы во многих средневековых парижских часовнях. Кроме того, известны его великолепные книжные иллюстрации. Последняя прижизненная выставка работ Л. Зака состоялась в Музее современного искусства Парижа (1976/1977). 30 марта 1980 года он скончался.


Во Франции об этом художнике написаны научные монографии, в 1993 году вышел со-лидный каталог его работ, картины Зака хранятся в парижском Музее современного ис-кусства, в лондонской галерее Тейт, в Королевском музее Брюсселя, в музеях Нанта, Антверпена, Венеции, Русском культурно-историческом музее в Праге. Есть его работы и в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве. Сегодня в России художник родом из Черного села обретает все большую известность. Это подтвердила и еще одна успешная выставка его работ, проходившая в московском Гостинном дворе в сентябре 2017 года на международной ярмарке современного искусства Cosmoscow-2017. Будем же и мы помнить и знать творчество нашего земляка Льва (Леона) Зака.

 

ПРОФЕССОР С ОКТЯБРЬСКОЙ УЛИЦЫ

 

Марк Ковнер с женой Люсей. 1983 г.Его звали Марк, и он был дружен с академиком Сахаровым. Марк Соломонович Ковнер. Но все домашние, друзья и знакомые долгое время звали его Моней. Бывает такое. Например, племянника Марка буквально все знали как Вовку, хотя настоящее его имя было Борис. Моня жил в большой еврейской семье на Октябрьской улице в частном доме. Его отец Соломон Иосифович был известный часовых дел мастер, работал на городском рынке в небольшой будке. Мать Циля на всю Октябрьскую отличалась хозяйской ловкостью. В школе Моня учился неблестяще. К экзаменам по химии, например, его натаскивала подружка из соседнего дома. Она и сейчас удивляется тому, что Моня смог поступить в университет. А он не только успешно окончил его, но и поступил в аспирантуру, а затем защитил диссертацию. В 50-е годы Моня был первым доцентом на своей многолюдной улице. К тому времени в Дзержинске его знали уже многие. Вечерами он читал лекции для вечерников политеха. А в Горьковском университете у него был курс гидродинамики и теории атомного ядра. Скучные для кого-то темы. Но Марк Соломонович, как теперь все его называли, умел преподнести свой предмет так красиво, что его аудитория всегда была полной. Отзывы студентов о Марке были самые лучшие. Как писал в своих воспоминаниях Савелий Израилевич Брусин – коллега по кафедре общей физики ГГУ: «...это был широко образованный, талантливый ученый и преподаватель. И хороший человек. Когда я учился в университете, он преподавал в нашей группе механику сплошных сред. Преподавал интересно. Умел придумывать короткие задачи, на которые понимающий студент отвечал с ходу, одним или двумя словами. Непонимающему при- ходилось исписывать формулами горы бумаги, прежде чем находились (или не находились) эти слова». С особым благоговением относился к своему дядьке его племянник Борис. В школе он учился, мягко говоря, плохо. Марк же смог вытащить Бориса из болота неуспевающих, помог осилить семилетку и поступить в техникум. Затем вполне самостоятельно Боря поступил в университет, стал физиком. А Марк – профессором.

 

С академиком Сахаровым Марк Ковнер сошелся в Москве на одном из научных семинаров. А когда Андрея Дмитриевича выслали в Горький (январь 1980 г.), Марк стал почти единственным близким Сахарову человеком. Только ему органы не чинили препятствия для встреч с академиком. И не одно строение атомного ядра обсуждали они за чашкой чая. Больше, пожалуй, говорили о правах человека, несоблюдение которых встречалось повсюду. Коснулось это и Марка Ковнера. Вот что рассказывал об этом нижегородский диссидент Виталий Помазов: «Летом 83-го в Горьком я несколько раз беседовал с отказником Марком Ковнером.

 

А.Д. СахаровЕго семья уже несколько лет как эмигрировала, его же не отпускали как обладателя неких секретов. Он числился преподавателем радиофака университета, но читать лекции ему не давали. Зарплату какую-то он получал, но должен был сидеть дома. Он очень переживал, считая, что теряет квалификацию. Когда начались андроповские облавы, Марк поинтересовался у университетского начальства, можно ли ему в дневное время ходить, например, в парикмахерскую или в кино. «Марк Соломонович, советуем воздержаться. – Но, может, мне стоит начать ходить на работу? – Не надо, Марк Соломонович, и от прогулок днем по городу советуем воздержаться».

 

Когда стало известно, что М.С. Ковнер хочет уехать, — вспоминал С.И. Брусин — «ректорат и парторганизация университета организовали собрание. На таких собраниях представители парткома и администрации рассказывали, как коммунистическая партия и советское правительство заботятся о советском народе и советской науке, и как плохо поступают отдельные отщепенцы... и какие они плохие...и т. д.».

 

После 12 лет нахождения в отказе, в 1987 году Марку Ковнеру все же позволили покинуть страну. Было куда. В Иерусалиме с послевоенных лет жил его дядя, директор школы. От Курского вокзала Марк с женой Люсей первым делом отправились пешком по улице Чкалова попрощаться с Сахаровыми, которые жили в доме № 46. Андрей Дмитриевич, год назад возвратившийся из ссылки в Москву, воспринял их отъезд с большим пониманием. Ведь Ковнеры оказали опальному академику немало услуг в Горьком.

 

АВТОР: Вячеслав Сафронов,

фото: автора и электронных СМИ

(№117, июль-август 2019)